Shelob_ungoliant (shantramora) wrote,
Shelob_ungoliant
shantramora

Categories:

Почему у зебр не бывает язвы, глава 6_5


Достаточно?
Итак, пренатальный стресс и стресс, перенесенный в раннем детстве, может оказывать разнообразное негативное влияние на всю последующую жизнь.
Этих сведений достаточно, чтобы встревожить любого родителя; я нервничаю, даже когда просто пишу обо всем этом. Давайте попробуем разобраться, что должно нас беспокоить, а что нет.


Во-первых, может ли повышенный уровень синтетических глюкокортикоидов во время беременности вызвать долговременные последствия для организма ребенка? Такие глюкокортикоиды, как например гидрокортикозон, часто прописывают из-за их противовоспалительного и иммуносупрессивного действия. Иногда они применяются и во время беременности, чтобы уменьшить риск преждевременных родов у женщин с определенными эндокринными заболеваниями. Есть данные, что после применения высоких доз подобных препаратов, у новорожденных была меньшая окружность головы, эмоциональные и поведенческие проблемы в детстве и некоторое отставание в развитии. Являются ли эти последствия необратимыми? Никто не знает. Но эксперты весьма уверенно утверждают, что однократный курс глюкокортикоидов во время беременности или непосредственно после не приводит к значительным проблемам, хотя, потенциально, высокие дозы могут быть небезопасны. Но настолько высокие дозы обычно не прописываются, разве что в случае серьезных заболеваний. Так что самым благоразумным было бы минимизировать их клиническое использование и осознать тот факт, что заболевание, для лечения которого они предназначены, может привести к куда более губительным последствиям.

Что же с пре- и постнатальным стрессом? В подобном случае, речь может идти только об экстремальных событиях – серьезная травма, голодная зима и т.д. – но не о повседневных. Следующий важный вопрос: насколько значительны эти эффекты? Мы видели, что стресс в пренатальный период повышает риск развития метаболического синдрома. Тут могут реализовываться два различных сценария. Например, низкий уровень стресса повышает риск метаболического синдрома на 1%, а повышение уровня стресса увеличивает риск вплоть до максимальных значений (99%). Или минимальный стресс повышает риск до 1%, а максимальный – до 2%. В обоих случаях в конечном итоге понятно, что ощутимо любое, даже незначительное увеличение стресса, но способность пренатального стресса повышать риск заболеваний будет гораздо больше в первом сценарии. Как мы увидим в дальнейшем, стресс и травмы, перенесенные в раннем возрасте, чрезвычайно повышают риск возникновения психиатрических заболеваний во взрослом возрасте. У идеи внутриутробного программирования немало критиков, но тот факт, что вес при рождении является маркером риска возникновения заболеваний – определенно повод для беспокойства.

Безотносительно того, насколько значительно воздействие, неизбежны ли эффекты? Если в какой-то сумасшедший момент бессонной ночи вы сорветесь и наорете на своего страдающего от колик младенца, то что, все пропало, и вы только что гарантировали своему чаду атеросклероз, году эдак к 2060? Нет, даже и близко неверно. Как уже говорилось, карликовость, вызванная стрессом, обратима при изменении среды. Исследования показали, что изменение уровня глюкокортикоидов на протяжении жизни у крыс, подвергшихся пренатальному стрессу, можно предотвратить в постнатальный период при помощи особого материнского поведения. Большая часть профилактической медицины демонстрирует тот факт, что огромное количество факторов, негативно воздействующих на здоровье, могут быть обратимы – собственно, в этом цель данной книги.

Антрополог из Корнельского университета Мередит Смолл написала чудесную, антиневротическую книгу «Наши дети, мы сами», о том, как воспитывают детей в разных культурах по всему миру. Как часто в той или иной культуре держат ребенка родители и другие взрослые? Спят ли дети одни и если да, то с какого возраста? Сколько, в среднем, по времени плачет ребенок, прежде чем его возьмут на руки и успокоят?
Это кросс-культурное сравнение убедительно показывает, что западное общество, и в особенности США, представляют собой очередную крайность – с нашим упором на индивидуальность, независимость и самостоятельность. Это наш мир, в котором оба родителя работают вне дома, или родитель вообще один, а ребенок отдается в детский сад или остается дома один, сам по себе, когда родители на работе. Есть не так уж много свидетельств того, что подобный опыт в детстве оставляет неизгладимые биологические следы, в отличие от результатов ужасающей травмы в детстве. Но какой бы метод воспитания ни практиковался, он, в любом случае, будет иметь последствия.

Смолл пытается донести до читателя важную идею. Вы начинаете читать ее книгу, предполагая, что это будет такое ассорти предписаний, что в конце концов вы получите супер-комбинацию для ваших детей, микс из индейской диеты, папуасского графика сна и пигмейской аэробной программы для младенцев. Но Смолл подчеркивает, что нет идеальной «естественной» программы. Каждое общество практикует такую программу воспитания, чтобы дети, выросшие в нем, обладали теми качествами, которые ценятся в этом обществе. Как пел Гарри Чапин в песне «Кошка в колыбели», этой оде угрызениям совести родителей поколения бэби бума, «Мой сын вырос таким же, как я».
Tags: зебры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments