Shelob_ungoliant (shantramora) wrote,
Shelob_ungoliant
shantramora

Categories:

Почему у зебр не бывает язвы, глава 6_7

Заключительное слово об Л-слове

При изучении исследований о воздействии стресса и недостатка стимуляции на рост и повышение риска разнообразных заболеваний, постоянно всплывает одна идея: маленького ребенка или животное можно хорошо кормить, поддерживать адекватную температуру, держать под наблюдением лучших неонатологов, беспокоиться, и все равно при этом он/оно не будет правильно развиваться. Кое-чего не хватает. Вероятно, мы можем даже рискнуть научной достоверностью и беспристрастностью и упомянуть здесь слово любовь, потому что сей эфемерный феномен проглядывает буквально в каждой строке этой главы. Для должного биологического развития нужно нечто, весьма близкое к любви, и ее отсутствие – один из самых болезненных, разрушительных стрессоров, от которых мы можем пострадать.


Ученые, врачи и прочие лица, осуществляющие уход за пациентами, часто плохо осознают ее важность для повседневных, обычных биологических процессов роста и развития органов и тканей. Например, в начале 20 века, ведущим экспертом по воспитанию детей был доктор Лютер Холт из Колумбийского университета. Он предостерегал родителей от «порочной практики» использования колыбели, взятия ребенка на руки, когда он плачет и вообще, слишком частого таскания на руках. Все эксперты были уверены, что чувства не только не были необходимы для развития, но являются сентиментальной, беспорядочной глупостью, которая мешает детям превратиться в стойких, независимых граждан. И все же молодой, развивающийся организм оказался способен показать ученым мужам, насколько те ошибались – в классических исследованиях, начавшихся в 1950х гг – исследованиях, которые, по моему мнению, являются одними из самых неприятных и пугающих страниц в истории науки.

Исследования проводил психолог Гарри Харлоу из Висконсинского университета, известный и неоднозначный ученый. В психологии в то время доминировал либо фрейдизм, либо довольно экстремальное направление, известное как бихевиоризм, согласно которому поведение (животных или человека) управляется в соответствии с довольно простыми правилами: организм чаще производит какое-либо действие, потому что оно вознаграждалось в прошлом; или, если действие не вознаграждалось или даже наказывалось, оно воспроизводится реже. Согласно этой точке зрения, в основании подкрепления (вознаграждения) лежит несколько базовых понятий, таких как голод, боль или секс. Если посмотреть на поведение, увидеть организм как машину, отвечающую на стимулы, то можно разработать предсказуемую математическую модель, построенную на идее вознаграждения и наказания.

Харлоу помог ответить на казалось бы очевидный вопрос неочевидным способом. Почему маленькие дети так привязаны к своей матери? Потому что мать их кормит. Для бихевиористов это было само собой разумеющимся, считалось, что привязанность возникает исключительно вследствие позитивного подкрепления пищей. Для фрейдистов это тоже было очевидно – считалось, что у младенца отсутствует «развитое эго», чтобы сформировать какие-то отношения с чем/кем-либо иным, чем материнская грудь. Для врачей, придерживавшихся взглядов, подобных идеям Холта, это было также удобно и понятно – нет необходимости в том, чтобы лежащего в госпитале младенца навещала мать – кто угодно с бутылочкой восполнит потребность в привязанности. Не нужно беспокоиться о недоношенных детях, которых необходимо содержать в стерильном инкубаторе – регулярное питание сойдет за человеческие контакты. Не нужно прикасаться и держать на руках и вообще отмечать как индивидуумов детей в детских домах. Что общего у любви со здоровым развитием?

Харлоу заподозрил подвох. Он вырастил маленьких макак-резусов без матерей. Вместо этого он предложил им на выбор два типа «суррогатных матерей». У одной псевдо-матери была деревянная обезьянья голова и подобие торса из проволочной сетки, в середине торса была бутылочка с молоком. Эта суррогатная мать давала питание. У другой суррогатной матери корпус был обернут махровой тканью, но не было бутылочки с молоком.

Бихевиористы и фрейдисты наверняка сходу прильнули бы к кормящей молоком матери. Но не маленькие обезьянки – они выбрали мягкую матерчатую мать. Этот результат показал, что дети любят матерей не потому что те предоставляют им сбалансированное питание. Дети любят потому что мать в свою очередь, как правило, тоже их любит, или хотя бы является чем-то мягким, к чему можно прильнуть. «Человек не может жить на одном молоке. Любовь – это эмоция, которую не нужно кормить ложкой или из бутылки», заключил Харлоу. Харлоу и его работы остаются чрезвычайно неоднозначными. Неоднозначность проистекает из природы его экспериментов и их вариаций (например, обезьяны воспитывались в полной социальной изоляции, при которой они никогда не видели ни одного другого животного). Это были жестокие эксперименты, и их чаще всего упоминают те, кто протестует против экспериментов на животных. Более того, научный стиль изложения Харлоу, демонстрировал отвратительную бесчувственность к страданиям этих животных – я помню, как будучи студентом, плакал от злости, до которой меня доводило ужасающее безразличие его изложения.

В то же время, эти исследования были чрезвычайно полезны (но я считаю, что их должно было бы проводиться гораздо меньше). Они позволили нам научно обосновать почему мы, приматы, любим индивидуумов, которые плохо с нами обращаются, почему плохое обращение иногда способно усиливать любовь. Они показали почему, подвергнувшись плохому обращению в детстве, мы рискуем превратиться в жестоких взрослых. Другие эксперименты Харлоу демонстрируют, что повторяющаяся материнская депривация предрасполагает к депрессии у взрослого индивидуума. Ирония в том, что потребовалась новаторская работа Харлоу, чтобы показать неэтичность подобных экспериментов. Было ли это очевидно прежде? Если нас уколоть, неужели не потечет кровь? Если изолировать ребенка от социальных контактов, неужели он не будет страдать? Немногие из ученых считали ответ положительным. Смысл исследований Харлоу заключался не в том, чтобы показать, что, как мы сейчас ошибочно полагаем, было вполне очевидно в то время, а именно, что если изолировать маленькую обезьянку, это будет огромным фактором стресса, и она долгое время впоследствии будет страдать и мучиться. Смысл был в том, чтобы мы увидели, что если сделать с человеческим ребенком то же самое, то последствия будут точно такими же.
Tags: зебры
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments